eaad68b6

Курков Андрей - Добрый Ангел Смерти



Андрей КУРКОВ
ДОБРЫЙ АНГЕЛ СМЕРТИ
Ранней весной тысяча девятьсот девяносто седьмого года, продав двухкомнатную квартиру на окраине, я покупал себе однокомнатную в самом центре Киева у Софиевского собора. Старички, продававшие ее, отъезжали в Израиль и пытались вместе с квартирой продать мне десятки ненужных мелочей, вроде самодельной проволочной вешалки в коридоре.

Григорий Маркович, глава семьи, усердно приговаривал: "Я знаю всему цену! Я лишнего не возьму". Кое-что я купил, но от большей части вещей и вещичек отказался.

Купил я и полочку с книгами - она именно так и продавалась, чтобы не снимать ее со стены и не нести книги в "Букинист" - зачем такая морока. Не знаю, какая часть уплаченных пяти долларов пришлась на книги, а какая на полочку, но во всяком случае книги я особенно не рассматривал, отметив взглядом лишь академическое издание Льва Толстого "Война и мир".

Эта книга была большого формата и, должно быть, пятидесятых годов издания. Такие книги я любил если не за содержание, то за добротный солидный вид.
Двенадцатого марта наступил момент передачи ключей. Я приехал под вечер. У парадного стоял микроавтобус, присланный агентством "Сохнут". Старички грузились.

Им учтиво помогали два представителя агентства.
- Ну, Коля Сотников, - сказал я себе, оставшись один в приобретенной квартире, - теперь ты хозяин этой развалины!
Я еще раз окинул взглядом трещины, думая о необходимом ремонте. Потом подошел к книжной полочке, достал запомнившуюся большим форматом книжку и раскрыл ее. Под переплетом меня ожидал сюрприз.

Способом, известным мне из шпионских фильмов, в книге был вырезан тайник, в котором, однако, не было ни золота, ни оружия. Внутри, в аккуратно вырезанной нише лежала другая книга, более позднего года издания - "Кобзарь".
Удивленный, я вытащил ее и, думая, что и тут под переплетом скрывается нечто неожиданное, раскрыл. Но в этот раз книга оказалась настоящей, не превращенной в шкатулку.

Пролистав несколько страниц, я собирался уже было сложить эту книжную матрешку и поставить ее на место, с тем, чтобы когда-нибудь удивить своих будущих гостей, но тут взгляд мой упал на написанные острым карандашом по краям книги комментарии. Держа раскрытый "Кобзарь" в руках, я подошел поближе к лампе и прочитал несколько аккуратных строк: "Патриотизм Т.Г. воспринимал как любовь к женщине и ненависть к армейской службе и особенно к бездумной муштре".
"Уж ни какой-нибудь ли диссиденствующий учитель литературы делал эти заметки? " - подумал я, вспомнив про свой собственный учительский опыт.
После пединститута я сам отработал положенные три года "историком" в сельской школе, но за все это время мне так и не удалось привить здоровым, краснощеким детям доярок и трактористов ни интерес к истории, ни желание разгадать многочисленные исторические загадки и тайны, выуженные мною из массы проработанных с карандашом в руке книг.
На Григория Марковича как на автора этих комментариев было грешно подумать. Он сам был отставным военным и весьма этим гордился. Я как-то застал его за упаковкой своих медалей - он разложил их на столе и заворачивал каждую в отдельный носовой платок, которых у него, похоже, было множество, куда больше, чем медалей.
Показывая мне одну из медалей, он сказал:
- Я брал Прагу!
"Заметила ли это Прага?" - подумал я в тот момент, едва сдержав улыбку, глядя на этого сухого, маленького и до сих пор юркого девяностолетнего старичка.
Грязная кухня тоже нуждалась в ремонте. Ее надо было отмыть от старых хозяев - вещам, да и самим



Назад